Сердце Джеймса Сандерленда сжалось от пустоты, оставленной уходом Мэри. Каждый день без неё был похож на прогулку по тусклому, беззвучному миру. И вот это письмо — её почерк, её слова, зовущие его в Сайлент Хилл. Надежда, острая и болезненная, пронзила его. Он отправился в путь, движимый одной мыслью: она ждёт его.
Но город, в который он прибыл, был не тем местом, что он помнил. Воздух висел тяжёлым, неподвижным одеялом, пропитанным пеплом. Улицы, некогда знакомые, извивались под странными углами, уводя в туманные закоулки. Тишина здесь была не мирной, а угрожающей, словно город затаил дыхание. Что-то нездоровое пустило здесь корни, исказив саму реальность этого места.
Его поиски превратились в кошмарное паломничество. Из тумана и ржавых стен возникали твари — скрипящие, неестественные, порождённые, казалось, самой болью этого места. Одни формы были чужды и отвратительны, другие пробуждали в глубине памяти смутные, тревожные отголоски. Каждый шаг вперёд давался ценой борьбы не только с этими ужасами, но и с собственным умом. Что здесь было правдой? Была ли Мэри действительно здесь, или это лишь химера, созданная его тоской? Граница между явью и бредом расплывалась, как очертания домов в вечном тумане.
Усталость въедалась в кости, страх точил волю. Но образ Мэри — её улыбка, звук её голоса — оставался единственным якорем. Он должен был держаться. Он должен был докопаться до сути этого кошмара, пройти через все круги этого ада. Только так он мог надеяться найти её. Только так он мог её спасти.
